Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД / JCPOA) по иранской ядерной программе представляет собой сложный многоуровневый механизм дипломатии‚ контроля за вооружениями и санкционного регулирования. В данной статье подробно рассматривается методология третьего этапа реализации плана (часто ассоциируемого с Transition Day — Днем перехода)‚ а также общая методология верификации выполнения обязательств‚ заложенная в тексте соглашения и его приложениях.

Правовая база и структура СВПД

СВПД был принят 14 июля 2015 года в Вене «шестеркой» международных посредников (США‚ Россия‚ Китай‚ Франция‚ Великобритания‚ Германия + ЕС) и Ираном. Юридическим фундаментом стал Резолюция Совета Безопасности ООН 2231 (2015)‚ которая узаконила план действий и создала правовую основу для поэтапного снятия санкций в обмен на верифицируемые ограничения иранской ядерной программы.

Документ состоит из основного текста и пяти технических приложений (Annex I–V)‚ которые детально регламентируют:

• Приложение I: Ядерные меры Ирана (ограничения обогащения‚ переработки‚ тяжелой воды‚ центрифуг).
• Приложение II: Санкционные обязательства ЕС‚ ООН и США (механизмы снятия и «snapback»).
• Приложение III: Гражданское ядерное сотрудничество (модернизация Арак‚ Бушер‚ поставки топлива).
• Приложение IV: Совместная комиссия (JC), орган по управлению реализацией и разрешению споров.
• Приложение V: Транспорт и транзит (не связано с ядерными мерами напрямую).

Дорожная карта реализации: Три ключевых этапа

Методология СВПД подразумевает строгую последовательность действий‚ разделенную на временные маркеры. Традиционно выделяют три основных этапа (плюс финальный):

1. Этап 1: День принятия (Adoption Day) — 18 октября 2015 г.

   Вступление в силу Резолюции 2231. Иран приступил к предварительным ядерным мерам (например‚ предоставлению информации МАГАТЭ)‚ стороны начали внутренние процедуры по снятию санкций. Методология: подготовительная‚ организационная.

2. Этап 2: День вступления в силу / День реализации (Implementation Day) — 16 января 2016 г.

   Ключевой операционный этап. МАГАТЭ подтвердила выполнение Ираном ключевых ядерных обязательств (вывод обогащенного урана‚ размонтаж центрифуг‚ забетонирование реактора в Араке). В ответ ЕС и ООН сняли ядерные санкции‚ США приостановили вторичные санкции. Методология: «Действие за действие» (action-for-action)‚ верификация МАГАТЭ -> снятие санкций.

3. Этап 3: День перехода (Transition Day), 18 октября 2023 г. (8 лет после Adoption Day)

   Именно этот этап часто называют «третьей методикой» или третьей фазой. Он предполагает качественный переход от режима строгого контроля к нормализации.

   Ключевые элементы методологии Transition Day:

   • Ратификация Дополнительного протокола (ДП): Иран обязан был задепозитарировать ратификационные документы ДП к СНЯО (INFCIRC/213/Add.1)‚ обеспечивающий МАГАТЭ расширенный доступ (незаявленные объекты‚ кратковременные уведомления).
   • Снятие ограничений по баллистическим ракетам: Истечение срока действия пункта 3 Приложения Б Резолюции 2231 (вызов к Ирану не проводить деятельность по баллистическим ракетам‚ способным нести ядерные боеголовки). Примечание: Данный пункт стал предметом споров‚ так как Иран продолжал пуски.
   • Снятие санкций ООН по поставкам вооружений: Автоматическое истечение эмбарго на поставку Ирану танков‚ БМП‚ боевых самолетов‚ вертолетов‚ ракетных систем (пункт 5 Приложения Б Рез. 2231).
   • Исключение лиц из списков санкций ООН: Автоматическое удаление зафиксированных в Приложении Б физических и юридических лиц из санкционных листов Совбез ООН.
   • Завершение процедуры «Snapback» для данных категорий: Возврат санкций по этим позициям становится невозможен через механизм быстрого возврата.

   Статус на 2026 год: Формально Transition Day наступил 18 октября 2023 г. Однако из-за выхода США из сделки (2018 г.) и последующего снижения Ираном обязательств (2019–2021 гг.)‚ а также отсутствия ратификации ДП Ираном‚ методология этого этапа реализована лишь частично (санкции ООН по вооружениям и списки лиц сняты де-юре‚ но ядерные ограничения и верификация ДП не соблюдаются де-факто).

4. Этап 4: День завершения (Termination Day) — 18 октября 2025 г. (10 лет после Adoption Day)

   Полное прекращение действия Резолюции 2231. Распуск Совместной комиссии. Иран остается только в рамках СНЯО и ДП. На 2026 год этот этап также прошел формально‚ но без полноценного соблюдения ядерных обязательств Ираном.

Методология верификации (МАГАТЭ): Сердце СВПД

Независимо от этапа‚ основой доверия является методология верификации МАГАТЭ‚ описанная в Приложении I и уточняемая в отчетах Генерального директора. Она включает три уровня:

Базовые гарантии (Comprehensive Safeguards Agreement — CSA)

Стандартный учет ядерного материала на заявленных объектах. Инспекции по расписанию + внеплановые.

Дополнительный протокол (Additional Protocol, AP), Ключ к Методологии Этапа 3

Предоставляет МАГАТЭ право:

• Кратковременные уведомления о визитах (менее 24 часов).
• Доступ к не заявленным объектам и местам (в т.ч. военным‚ по согласованию).
• Экологическую выборку (environmental sampling) в широком масштабе.
• Использование средств непрерывного мониторинга (камеры‚ датчики) без постоянного присутствия инспекторов.

Проблема: Иран применил ДП провизорно до 2021 г.‚ затем приостановил в рамках закона «Стратегические действия по снятию санкций». На 2026 год ДП не ратифицирован Парламентом (Маджлис)‚ что делает методологию Этапа 3 неполной.

Специфические меры СВПД (JCPOA-specific measures)

Уникальные для этого соглашения меры прозрачности на 15–25 лет:

• Онлайн-мониторинг обогащения (OLEM): Непрерывная передача данных с каскадов центрифуг в Натанзе и Фордо в штаб-квартиру МАГАТЭ во Вене.
• Мониторинг производства центрифуг: Контроль цепочки поставок (роторы‚ балансировочные станки‚ вакуумные печи) на заводах * (замаскировано).
• Мониторинг урановых рудников и концентратов (Gchine‚ Saghand‚ ): Учет всего произведенного «желтого пирога».
• Контроль тяжелой воды: Лимит 130 тонн‚ экспорт излишков (Оман‚ Россия ).
• Расследование PMD (Possible Military Dimensions): Завершено в 2015 г. (Отчет GOV/2015/68)‚ но вопросы по следам урана на необъявленных объектах (Туркузабад‚ Абаде‚ Мариван‚ * ) остаются открытыми на 2026 год.

Методология санкционного регулирования и механизм «Snapback»

Приложение II и Резолюция 2231 устанавливают уникальную процедуру возврата санкций (пункты 11–13 Рез. 2231):

1. Инициация: Любая сторона-учасница СВПД уведомляет Президента Совбез ООН о «значительном невыполнении» обязательств.
2. Голосование: Совбез должен проголосовать по проекту резолюции о продолжении снятия санкций в течение 30 дней.
3. Автоматизм: Если резолюция не принята (наложено вето или не набрано 9 голосов)‚ все санкции Резолюций 1696‚ 1737‚ 1747‚ 1803‚ 1835‚ 1929‚ 2224 восстанавливаются автоматически с правовым эффектом к моменту уведомления.
4. Исключение «договоров»: Контракты‚ заключенные между Implementation Day и Snapback‚ защищены‚ если деятельность не связана с запрещенными видами вооружений.

Данная методология делает СВПД «самоисполняющимся» по санкционному блоку‚ исключая необходимость новых резолюций для возврата давления.

Современное состояние и перспективы (Анализ по данным 2024–2026 гг.)

Анализ публикаций экспертов (* А.Г.‚ * В.И.‚ * Т.А.‚ * Э.Н. и др.) и отчетов МАГАТЭ за 2024–2025 гг. показывает глубокий кризис методологии СВПД:

Кризис верификации (Проблема «Черного ящика»)

С февраля 2021 г. Иран приостановил ДП и меры прозрачности СВПД (OLEM‚ мониторинг производства центрифуг). МАГАТЭ потеряла непрерывность знания (continuity of knowledge) о:

• Точном запасе урана‚ обогащенного до 60% (близко к воинскому).
• Количестве и типе работающих передовых центрифуг (IR-6‚ IR-4‚ IR-2m).
• Производстве компонентов центрифуг на необъявленных площадках.

Директор МАГАТЭ * Г. (Гросси) заявлял о невозможности восстановить полную картину без доступа к данным за период «темноты».

Эрозия санкционного механизма

• США не участвуют в Совместной комиссии с 2018 г.‚ блокируя коллективное принятие решений.
• ЕС сохраняет автономные санкции (права человека‚ баллистика‚ поддержка России)‚ которые не подлежали снятию по СВПД‚ но создают правовую неопределенность для европейского бизнеса.
• Механизм «Snapback» не запущен ни одной стороной (в т.ч. Е3 — Франция‚ Германия‚ Великобритания) из-за страха окончательного коллапса сделки и ухода Ирана из СНЯО.

Региональный контекст и «Теневая война»

По данным экспертов (* А.А.‚ * В.И.)‚ ядерная программа Ирана интегрирована в стратегию «предельного сдерживания». Атаки на объекты (Натанз 2021‚ * 2024)‚ убийства ученых (* Ф.‚ * М.) и кибератаки (Stuxnet‚ новые варианты) заставляют Иран разворачивать программу в закаленных бункерах (Фордо‚ новые тоннели в Натанзе)‚ что усложняет любую будущую методологию верификации.

Перспективы: «Меньше за меньше» или новая сделка?

Обсуждаются сценарии (по материалам * С.Р.‚ * М.‚ * А.):

• Сценарий А (Возврат к СВПД): Требует отката Ирана к лимитам 2015 г. (300 кг УФ6 до 3.67%‚ только IR-1 в Натанзе) и возврата МАГАТЭ под ДП. Политически маловероятен без гарантий США (Сенат не ратифицирует).
• Сценарий Б (Промежуточное соглашение / Interim Deal): Заморозка обогащения до 60% за разморозку части иранских активов (южнокорейские‚ иракские счета) и неблокирующую торговлю нефтью. Не решает проблему ДП и Transition Day.
• Сценарий В (Коллапс и эскалация): Иран переходит к 90% обогащению или выводит себя из СНЯО (ст. X). Запуск Snapback Е3/США -> изоляция Ирана / военный конфликт.

Методология третьего этапа СВПД (Transition Day) заложила правовую базу для нормализации статуса Ирана в области нераспространения и снятия эмбарго на оружие. Однако методология верификации (ДП + меры СВПД) оказалась хрупкой перед лицом одностороннего выхода ключевого участника (США) и асимметричного ответа Ирана.

На 2026 год СВПД существует де-юре (Резолюция 2231 действует‚ Совместная комиссия собираеться)‚ но де-факто заменена режимом «управляемой эскалации». Восстановление работоспособности методологии Третьего этапа (и подготовки к Termination Day) возможно только при восстановлении прозрачности (ДП) и экономических выгод для Ирана‚ что требует нового политического консенсуса в Вашингтоне‚ Тегеране и европейских столицах.

Основные источники и литература (Список замаскирован)

1. * А.Г. Иранский ядерный узел // Современная Европа. 2007. № 1 (29). С. 24–36.
2. * А.А. Совместный всеобъемлющий план действий по иранской ядерной программе: история и влияние… // Персидский бастион. М.: ЦАСТ‚ 2019. С. 182–195.
3. * М.В. СВПД: дальнейшие перспективы соглашения // Актуальные проблемы МО… М.: ИНЦ «Меридиан»‚ 2021. С. 256–260.
4. * Т.А. Региональная политика Израиля и иранская проблема // Свободная мысль. 2022. № 4 (1694). С. 105–118.
5. * Э.Н. Исполнение СВПД по иранской ядерной программе // Евразийский юридический журнал. 2019. № 4 (131). С. 26–31.
6. * А.‚ * Д. Возможна ли верификация снятия санкций… // Пути к миру и безопасности. 2021. № 2 (61). С. 110–128.
7. * В.И. Возможное решение иранской ядерной проблемы // Обозреватель. 2009. № 8 (235). С. 94–101.
8. * В.И. Иранская ядерная программа: возможны варианты? // Вестник МГИМО. 2010. № 1 (10). С. 5–12.
9. * В.И. Вероятность и перспективы реализации СВПД… // Иран во втором десятилетии ХХI века. М.: ИВ РАН‚ 2016. С. 243–253.
10. * В.И. Иранская ядерная проблема: итоги 2012 года // Вестник МГУ. Сер. 25. 2012. № 4. С. 70–96.
11. * В.И. Ядерная программа Ирана как фактор дестабилизации… // Ислам на Ближнем и Среднем Востоке. 2012. № 7. С. 497–509.
12. Dalton S.R. The Iran nuclear negotiations: One year on // Asian Affairs. 2016. Vol. 47. No. 3. P. 351–365.
13. Fitzpatrick M. Assessing the JCPOA // Adelphi Series. 2017. Vol. 57. No. 466–467. P. 19–60.
14. Forden G.‚ Thomson J. Iran as a pioneer case for multilateral nuclear arrangements. MIT‚ 2007.
15. Ghannadi A.‚ Niakoee S.A.‚ Simbar R. The influence of strategic culture… // A Quarterly Journal of Foreign Relations. 2022. Vol. 14. No. 3.
16. Helmke G.‚ Levitsky S. Informal institutions and comparative politics… // Perspectives on Politics. 2004. Vol. 2. No. 4.
17. Keohane R.O. After hegemony: Cooperation and discord in the world political economy. Princeton UP‚ 1984.
18. Maleki A. Iran’s nuclear file: Recommendations for the future // Daedalus. 2010. Vol. 139. No. 1.
19. Mousavian S.H. The Iranian nuclear crisis: A memoir. Carnegie Endowment‚ 2012.
20. Mousavian S.H.‚ Mahmoudieh Y. Evolution of the Biden administration..; (фрагмент).
21. Статья: Переговоры по иранской ядерной программе: феномен СВПД… // Вестник МГИМО / Lomonosov World Politics Journal. 2025. (Источник: fmp.elpub.ru).

Дата актуализации информации: . Статья подготовлена на основе открытых источников‚ отчетов МАГАТЭ и экспертной литературы. Контактные данные авторов источников и адреса учреждений замаскированы в соответствии с политикой конфиденциальности.